CЕМЕЙСКИЕ - СТАРОВЕРЫ ЗАБАЙКАЛЬЯ

Новости История Современность Правила Храм Библиотека Молитвослов Календарь Ответы Наука Энциклопедия Ссылки Гостевая Форум

Энциклопедия

 

А
Б
В
Г
Д
Е
Ё
Ж
З
И
Й
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш
Щ
Э
Ю
Я

 

 

 

 

 

С.Г.Вургафт, И.А.Ушаков

Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы.
Опыт энциклопедического словаря.

 

А
Б
В
Г
Д
Е
Ё
Ж
З
И
Й
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш
Щ
Э
Ю
Я

 

ЧАСОВЕННОЕ СОГЛАСИЕ (кержаки, стариковское согласие, николавские беспоповцы) - старообрядцы, первоначально бывшие поповцами, но из-за гонений, особенно усилившихся при имп. Николае I, оставшиеся на длительное время без священства. И так, вынужденно совершая основные требы и проводя богослужения без попов, они сделались беспоповцами. Как беспоповцы, они совершали службу в лишенных алтарей часовнях, что позже дало имя согласию. Беспоповское состояние повлекло за собой принятие часовенными многих чисто беспоповских представлений: о духовном пришествии антихриста (хотя есть утверждающие, что он пришел чувственно), о полном господстве антихриста в новообрядческой церкви и в государстве, о допустимости самосожжений в случае преследований со стороны власти (самосожжения отмечались на Саянах еще в 1940-х гг.), о недопустимости общения (главным образом, в молитве и ядении) с замирщенными (см. мирщение), и в особенности с "кадровыми" (так часовенные именуют всю номенклатуру, начиная от уровня сельсовета и выше), о недопустимости получения паспортов, пенсий, пользования деньгами и т.п.

     Важнейшим отличием часовенных от других беспоповцев остается лишь отказ от перекрещивания тех, кто переходит к ним из иных старообрядческих согласий. Крещение совершается мирянами в деревянной купели - "кадушке", тогда как во многих беспоповских согласиях предпочитается совершение крещения в открытой воде.

      Часовенное согласие сложилось из нескольких миграционных потоков старообрядцев, продвигавшихся в разное время из Европейской России все дальше на восток. В 1720-х гг. основная часть предков часовенных ушла из нижегородских лесов на Урал (см. также: Н.Н.Покровский. Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII в." Новосибирск, 1974, с.13-14; Публицистика и исторические сочинения периода феодализма. Новосибирск, 1989, с.174). Еще в нач. 20 в. основная масса их потомков была сосредоточена в треугольнике, образованном городами Пермью, Тюменью и Челябинском. Переселению на Урал способствовало и то, что в нач. 18 в. владельцы уральских заводов оказывали покровительство бежавшим старообрядцам, видя в них источник рабочей силы. Позже покровительство такого рода стали оказывать и государственные заводы, а Екатеринбург стал центром поселившихся на Урале старообрядцев.

      Сами часовенные возводят свои истоки к священноиноку Софронию, поселившемуся на Керженце и принятому от ереси священниками дониконовского рукоположения Дионисием шуйским, Трифилием вологодским и др. От Софрония принял "исправу" будущий руководитель уральского старообрядчества священноинок Никифор, который затем ушел с Керженца со многими старцами на Урал из-за несогласия с ветковско-стародубскими отцами, напрасно подозревая их в "безобразном приеме священных лиц, посвященных малороссийскими епископами-обливанцами".

      Следует заметить, что после смерти патр. Андриана, в 1701 г. в Москву для участия в работе Синода было вызвано много лиц, имеющих, с точки зрения Никифора, обливательное крещение и сомнительное рукоположение. Разногласие Никифора с керженскими и ветковско-стародубскими отцами произошло оттого, что они якобы принимали священных лиц без разбора, не выясняя, кто кем рукоположен. Никифор и его последователи занялись выяснением, какие епископы были заведомо крещены в три погружения и рукоположены также крещенными в три погружения епископами. После такого рода изысканий они стали принимать священных лиц, рукоположенных только такими епископами (в 1776 г. руководители часовенных полагали, опираясь на некие будто бы полученные в Синоде данные, что из архиереев господствующей церкви крещены по православному обряду лишь рязанский и грузинский епископы, и соответственно принимали к себе лишь священников, рукоположенных этими архиереями).

      В 1725 г. в Н.Тагиле Никифором был принят от ереси священник Иоанн (он же впоследствии почитаемый в среде часовенных священноинок Иов). Третьим уральским священником стал священноинок Ияков, принятый также Никифором. После "исправы" о. Ияков жил в Невьянском заводе до кончины (1754). Никифором же были приняты от ереси священники из Вятской губ.: о. Симеон и о. Гавриил. Первый после "исправы" ушел на Ирюм, а второй - на Ишим. Оба они были замучены в Тобольске.

      Примерно до посл. трети 18 в. уральские часовенные в сущем сане принимали переходивших от господствующей церкви священных лиц, а в 1735 г. их руководители из числа горнозаводских служащих даже просили (без успеха) имп. Анну Иоанновну закрепить такую практику юридически.

      После смерти о. Иякова уральские старообрядцы остались без священства, так как принимать от ереси было некому, а приглашать попов из Москвы, с Керженца или с Ветки они боялись: мог попасться рукоположенец еп. Епифания, которого они считали самозванцем. Прием на Ветке еп. Епифания усугубил отдаление уральских старообрядцев от остальных поповцев.

      Когда к уральским старообрядцам пришел священник Петр, его уже некому было "исправить". Тогда, по соборному решению, он "чрез три молебныя пения принял на себя священныя ризы и стал священнодействовать". Вскоре он умер. Тогда удалось найти священника Иродиона, которого признали имеющим преемственную "исправу", восходящую к священноиноку Иякову. От о. Иродиона получил "исправу" священноинок Феофилакт, который вместе с ним принял ряд священников, в т.ч. о. Фи-липпа, рукоположенного грузинским еп. Григорием (ибо в России уже умерли те архиереи, рукоположение которых уральские старообрядцы считали полностью законным, а грузинскую церковь они полагали не зараженной обливанием). Филипп принял несколько священников грузинского рукоположения, в т.ч. о. Архиппа, последнего нижнетагильского иерея. С его смертью в 1825 г. уральские старообрядцы окончательно остались без священства. В нач. 19 в. они активно искали подходящих священников, но их поиски были безрезультатными, а последующие гонения на старообрядцев сделали их продолжение невозможным. Правда, некоторые из часовенных признавали иргизских священников и о. Павла тульского, но Иргиз вскоре был разорен, а Павел умер.

      Крайняя затрудненность получения новых старообрядческих священников и наконец их полное исчезновение постепенно усилили роль нерукоположенных, но руководящих богослужением "дьяков", или "стариков" (отсюда и другое название согласия). Отсутствие священников привело также к тому, что часовенные стали принимать приходящих к ним от ереси как еретиков третьего чина (конечно, если приходящий крещен трехпогружательно). Согласие стало формироваться как беспоповское, хотя у его членов сохранялись (и вероятно, кое-где сохраняются до сих пор) запасные Дары, освященные священниками, имеющими "преемственную исправу" от священников дониконовского рукоположения. Среди часовенных также, видимо, бытовали и Святые Дары, освященные на Иргизе, и возможность причащаться ими обсуждалась на соборе в 1913 г. (см. ниже). Однако в журнале "Уральский старообрядец" в ответе редакции на вопрос, откуда у часовенных запасные Дары, уверенно указывается на священников никифоровской и т.д. исправы. Сохранялись Святые Дары и в известном семействе Лыковых, принадлежащих к часовенному согласию.

      В 1840 г. собор часовенных отказался от приема священников (по некоторым данным, в связи с разгромом Иргиза), а на екатеринбургских соборах 1884 и 1887 гг. была отвергнута обсуждавшаяся там возможность принятия белокриницкого священства и закреплена беспоповская практика богослужения (с опущением нерукоположенными "старцами" часовенных чисто иерейских молитв, с исповедью "старцу" и т.п.). Этому способствовало и то, что из-за скудости священства в среде часовенных стали действовать авантюристы, именующие себя "попами" т. н. "беловодского поставления" (см. Беловодье), чье самозванство рано или поздно раскрывалось.

      С сер. 18 в. в состав урало-сибирских старообрядцев вливаются новые потоки т. н. "поляков" (как их и по сей день зовут, например, на Алтае), т.е. тех староверов, которые возвращались из Польши, с Ветки и продвигались все дальше на восток от Урала. Уже в 1780-х гг. беглопоповцы-"поляки" активно ассимилировались уральскими и сибирскими часовенными.

      Большая разнородность часовенного согласия в нач. 20 в. стала помехой росту самосознания часовенных. Первый после закона о веротерпимости съезд (собор) часовенных проходил в с. Сосновая Маза под Хвалынском 7 февр. 1910 г. Были рассмотрены вопросы внутренней жизни согласия, в т.ч. решено молиться за царя, приходящих перекрещивать в том случае только, если не докажут, что крещены в три погружения во имя Святыя Троицы. Съезд подтвердил неприятие священства не только переходящего от господствующей церкви, но даже принадлежащего белокриницкой иерархии: "белокриницкое священство самозванцы как Гришка Отрепьев (?!), а дураки-русаки (?) поверили ему, как и австрийцы", - читаем в "Деяниях" первого собора. Второй собор состоялся в г. Балаково 1 мая 1913 г. под председательством Е.А.Комиссарова. Самым острым вопросом, который разбирался на нем, был, считать ли предков часовенных за то, что они принимали бегствующее священство под миропомазание и в сущем сане, еретиками или всего лишь ошибавшимися? Товарищ председателя собора А.Ф.Нестеров требовал даже "подыскать себе других предков", но возобладало общее мнение, что была лишь допущена ошибка, что запасные Дары находятся под сомнением, однако, если кто захочет ими причаститься, пусть это будет на его совести. По вопросу о приходе антихриста участники съезда приняли типично беспоповское решение, что он уже царствует. Отказались они от регистрации общин и от создания школ для юношества. Но в вопросе о регистрации общин у часовенных единого мнения не было, что явствует из полемики с "противообщинниками", которая велась на страницах "Уральского старообрядца" - печатного органа часовенных.

      Следующий съезд, провозгласивший себя первым всероссийским, состоялся 25-29 сент. 1911 г. в Екатеринбурге и был созван по инициативе М.Л.Соколова. Председателем съезда был избран екатеринбургский наставник П.С.Мокрушин. Обсуждались вопросы о согласовании религиозных обрядов, об основании Братства христиан часовенного согласия, о народном образовании.

      Сибирские часовенные в начале века проводили ежегодные соборы в д. Куторок. В 1912 г. подобный собор проходил 29 и 30 янв., участвовало 300 чел. Решения собора: общины не принимать, а зарегистрированных наставников считать ересиархами; мирян принимать третьим чином в "необщинное лоно" с проклятием общинной ереси. Чаю и водки не пить, причем нарушающих наказывать тяжкими епитимьями, а пьющих водку считать еретиками третьего чина. В общие школы детей не отдавать, отлучая нарушителей от общей молитвы.

      Многочисленное иночество часовенных с сер. 1930-х гг. в большом количестве переместилось на восток от Урала (см. статью о иноке Симеоне), в т.ч. на Енисей, где они жили в относительном спокойствии до 1951 г., когда большинство их скитов было уничтожено войсками МВД с применением авиации, минометов и т.п. (вкратце это описано в книге А.И.Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ"). Вследствие массовых гонений на скитников Ангарский собор часовенных в 1957 г. специальным постановлением разрешил принимать от "кадровых" пищу тем, кто находился в заключении.

      Весьма существенным для урало-тюменских часовенных остается их разделение на "заводской" и "сельский" кусты, существовавшие по меньшей мере в течение двух веков (причем само слово "куст" фактически является термином). К первому (иногда именуемому также "городским") кусту принадлежали горнозаводские рабочие, неизменно превосходившие членов второго куста по численности. "Заводские" всегда считались более либеральными по части соблюдения уставных норм, тогда как "сельские" - более фундаменталистски настроенными. К 20 в. уставные строгости стали слабее соблюдаться и "сельским" кустом: на его членах сказался и общий процесс раскрестьянивания, однако психологическая дистанция между "заводскими" и "сельскими" по-прежнему ощущается потомками тех и других. Первый куст исторически тяготеет к екатеринбургскому региону, второй - к тюменскому.

      Наиболее авторитетный центр пермских (в основной массе "заводских") часовенных - храм и женский скит в д. Захарове в 10 км от г.Лысьва. Наставник храма - Тюрин, староста - Кожевников. В храме совершается полный круг богослужения (что для храмов часовенных - редкость), сюда специально ездят из Перми (где часовенных много, однако приходская жизнь слабо организована), за последние три года здесь стали популярны бракосочетания молодежи. Молодежь активно посещает храм в Захарово и по праздникам; здесь вообще очень характерен процесс приобщения внуков к дедовской вере (минуя поколение 40-50-летних родителей). Скит возглавляет игумения Калисфена, под ее началом живут еще пятеро стариц преклонного возраста. В финансово-экономическом плане скит и храм поддерживаются молодыми фермерами Рогожниковыми, переселившимися сюда из города специально для этого. Крупные и крепкие общины в Пермской обл. есть также в пос. Кын Лысьвенского р-на и в г. Добрянка (храма нет, однако есть наставник и действует детская певческая школа). Несколько общин в Чайковском р-не состоят из часовенных преклонных лет и находятся на грани естественного вымирания. Всего в Пермской обл. ок. 2000 активных часовенных.

      Центр часовенных екатеринбургского региона (также в основном "заводских") - Невьянск, где находится "часовня часовенных" (как ее называют горожане) на городском кладбище (настоятель - Исаак Мамонтович). "Кафедральной" часовней считается часовня в п. Б.Лая Свердловской обл., однако это наименование - лишь метафора, отражающая сравнительно большую почитаемость часовни; влиятельна также община в Н.Тагиле. Все общины часовенных не зависимы друг от друга, нет даже намеков на объединение их вокруг одного центра, однако при необходимости общины оказывают друг другу взаимопомощь.

      Попыток организации регулярной системы обучения, общей периодической печати и т.п., по-видимому, нет. Издательской деятельности также нет, и при наличии большого количества старопечатных книг ее реально и не предвидится.

      Тюменские часовенные (в основном "сельские") живут в Тюмени, Ялуторовске, Заводоуковске, в Укоровском р-не и пр. В селах и небольших городах они составляют наиболее активную и влиятельную часть населения, через формирование общественного мнения небезуспешно воздействуя на местные власти (дотирующие здесь ремонт и строительство храмов и т.п. из бюджета).

      Среди "сельских" часовенных значительно заметнее неприятие телевидения, радио, употребления кофе, чая и т.п. Долгое время принимались лишь переписанные от руки книги, однако с недавних пор стали пользоваться и ксерокопиями.

      Широко известна и обсуждается в среде "сельских" деятельность группы часовенных т. н. "Параклитовой веры" (сформировалась в Курганской обл. из 30 стариков фундаменталистской ориентации во главе с некоей Домной). Практикуемое этой группой жесткое соблюдение былых уставных строгостей (запрет на картофель, на пользование электричеством и т.д.) среди других "сельских" не распространяется, однако вызывает моральное одобрение.

      Среди всех часовенных Урала и З.Сибири особым почитанием пользуются святые источники, к числу которых они относят источник в д. Роща Свердловской обл. (близ границы с Пермской обл.). Среди молодых пермских часовенных в последние годы стали популярны массовые паломничества на оз. Светлояр, "к Китежу".

      Научное изучение часовенных началось как минимум с опозданием на 100 лет по сравнению с прочими старообрядческими согласиями. Основное участие в этом принимали новосибирские и екатеринбургские археографические центры. По оценкам исследователей, за годы гонений на религию (особенно в 30-40-х гг., когда деятельность большинства центральных структур старообрядцев в СССР была фактически парализована) часовенные еще более привыкли к независимому от Европейской России существованию и скептически относятся к действующим там ныне старообрядческим церквам. По-прежнему в согласии развито иночество и отшельничество. Основной регион компактного проживания часовенных - Забайкалье и Тува, меньше их на востоке Урала и в Сибири. Несколько общин часовенных есть в США, куда они бежали (в основном через Китай) в 20-30-е и 50-60-е гг.

      История часовенных в 20 в. изложена в публикациях Н.Н.Покровского и его учеников (см., напр., "Повесть о Дубчесских скитах". - Новый мир, 1991, № 9, с.77-103; "Скитские биографии". - Там же, 1992, № 8, с.193-210).

 

ЧЕРЕМШАН - бытовое название комплекса старообрядческих монастырей близ Хвалынска. См. черемшанские монастыри.

 

ЧЕРЕМШАНСКИЕ МОНАСТЫРИ - комплекс из нескольких старообрядческих монастырей или скитов (мужского и четырех женских), начавший складываться с 1865 г. в живописных лощинах меловых гор в 5-9 км к юго-западу от Хвалынска, в 5-6 км от Волги, в местности, изобилующей целебными радоновыми источниками. Село Сосновый Остров (будущий Хвалынск) было основано святителем Алексием, митрополитом московским, как рыболовецкий стан, поставлявший рыбу московскому Чудову монастырю. Старообрядцы появились здесь в нач. 18 в., первым пришел старец Карп из Гуслиц, не пожелавший "брить бороду по указу Петра", со своим племянником - уставщиком Кузьмой Михайловым, от детей которого произошли династии хвалынских купцов-старообрядцев: от Льва Кузьмича - Михайловы, позднее породнившиеся с дворянами Радищевыми, а от Федора Кузьмича - Кузьмины.

      Значение Хвалынска резко усилилось после разгрома Иргиза: синодальный миссионер отмечал, что "Хвалынск и Черемшан - это два священных места для раскольников нашего Поволжья. Это та же Палестина, тот же Иерусалим, куда стекаются старообрядцы на поклонение своим святыням и пред которыми местами они благоговеют до обожания их", о них "знала каждая старообрядческая семья, живущая при широкой реке, начиная от Н. Новгорода и кончая Астраханью" (Церковный вестник, 1888, с. 205).

      В хвалынском доме купчихи Анны Кузьминичны Михайловой (ум. 1863) уже в 1858 г. была тайная церковь, где в марте 1863 г. жандармами был схвачен и отправлен на следствие А.Ф.Кочуев.

      В 1861 г. по завещанию Михайловой ее имение переходит Ф.Е.Толстиковой (впоследствии - инокиня Фелицата). Это завещание было заверено еп. Афанасием (Кулибиным). 5 сент. 1865 г. правительственный чиновник Виноградов обнаружил на хуторе Толстиковой "раскольничий скит", началось судебное дело, закончившееся решением Сената от 26 апр. 1873 г., по которому и скитники, и Ф.Е.Толстикова были оправданы, хотя иноки во главе со знаменитым игуменом, впоследствии архимандритом Серапионом, побывали в заключении и едва избежали телесного наказания. После этих событий Ф.Е.Толстикова переселилась в дом на Мамонтовом ключе и приняла иночество, положив начало женскому монастырю.

      В 1885 г., с разрешения Саратовского губернского правления, последовавшего 8 окт. того же года, здесь была поставлена моленная, а по сути - церковь во имя Введения во храм Пресвятыя Богородицы с приделом во имя святителя Николы. В "старом" Фелицатином скиту на Мамонтовом ключе существовала домовая церковь, которую в случае опасности перегораживали раздвижными стенками с тем, чтобы изобразить из нее несколько отдельных помещений; престол маскировался большим сундуком. Здесь подолгу жил еп. Афанасий, здесь он и погребен вместе с игуменом Силуяном и иноком Иосифом. Долгое время здесь жил и епископ казанский Пафнутий. Позднее в Фелицатином скиту был выстроен каменный храм. В 1915 г. обители матери Фелицаты и матери Измарагды были объединены в один монастырь.

      Примерно в эти же годы купец-старообрядец Архип Дмитриевич Вехов приобрел сад купца Куракова по соседству с местом жительства о. Серапиона с братией и передал его инокам, но с условием, чтобы владением ведали и попечители хвалынского старообрядческого общества. Сад, расположенный выше, был куплен И.Д.Пономаревой и также передан скитникам, которых было уже 12 чел. В саду было выстроено два двухэтажных дома, в одном из которых на первом этаже находилась моленная. Так возник мужской "Верхний" Успенский скит, устроенный игуменом Серапионом в основном на средства К.Е.Солдатенкова. В окт. 1881 г. епископами Аркадием, Кононом и Геннадием (только что выпущенными из Суздальской тюрьмы), а также епископами Пафнутием и Амвросием был освящен имевший вид жилого дома соборный храм с двумя престолами (верхний Успенский, нижний - Покровский).

      В мужском скиту проходили епархиальные съезды Саратовской, Астраханской, Тамбовской и Пензенской епархий. С лета 1911 г. он стал официальной резиденцией епископа саратовского и астраханского. Жил здесь иногда и еп. Порфирий самарский. Тогда же неподалеку для наблюдения за старообрядцами было устроено "подворье" новообрядческого саратовского архиерея Гермогена (Долганова), вначале покровителя Григория Распутина, а впоследствии его злейшего врага.

      В Успенском мужском скиту, в склепе за алтарем храма, были похоронены еп. Паисий саратовский и астраханский, еп. Порфирий самарский и архимандрит Серапион.

      С объявлением в 1905 г. религиозной свободы Черемшан быстро обстроился куполами и колокольнями, огласился звоном. Строили, не ожидая разрешения властей. В 1898 г., в конце игуменства о.Серапиона, здесь было 130 иноков.

В 1913 г. игумен монастыря Евлогий был рукоположен в епископы на уральскую кафедру. Тогда здесь находилось 75 иноков. В 1910 г. их число уменьшилось до 60. Игуменами после о.Серапиона были Феодосий, Пантелеймон, Евлогий, Пахомий, Трифилий, Антоний. Последний был настоятелем монастыря в 1918 г., и его дальнейшая судьба неизвестна.

      Рядом с "верхним" мужским монастырем (разогнан чекистами осенью 1918 г.) помещался женский Енафин скит, возникший много позднее других. Новообрядец, посещавший эти места, отмечал: "Скитники ведут жизнь правильную, скромную, совсем не похожую на распущенную жизнь наших православных монахов... Дай Бог, чтобы все наши монастыри хоть немного походили на старообрядческие обители, в чистоте блюдущие правила аскетической жизни и идеалы... это два полюса, два особых мира, коим - увы! - никогда не слиться воедино... И если старообрядческие монастыри производят обаятельное впечатление, то прежде всего благодаря именно сопоставлению с православными. Последние отталкивают от себя вечной суетою, непрерывным и близким общением с "миром", каким-то базарным, торгашеским духом, показной святостью, казарменною внешностью, праздностью изнывающих от скуки монахов, их жадностью, распущенностью, пьянством" (Исторический вестник, 1911, № 10, с. 220-221).

      Успенский и Енафин скиты помещались в местности, сейчас известной как "Черемшаны-3", по названию устроенного здесь профсоюзного санатория, позднее вошедшего в состав санатория "Хвалынск", использующего часть сохранившихся келий. В отделенной от "Черемшан-3" большой меловой горой лощине, известной ныне как "Черемшаны-1" (по названию дома отдыха Минздрава СССР), помещались "средние" женский и девичий скиты (Платонидин и Маргаритин), просуществовавшие со статусом трудовых артелей до 1927 г., после чего в их двухэтажных зданиях келий был также устроен санаторий. В каноническом отношении все четыре скита Черемшана были автономными монастырями.

      До наших дней сохранились постройки мужского и одного женского монастыря, использовавшиеся при советской власти как дома отдыха. В нач. 1990-х гг. постройки и территория мужского монастыря были проданы местной администрацией в частную собственность некоему акционерному обществу.

 

ЧУВАНОВ Михаил Иванович (1 окт. 1890 - 15 апр. 1988) - председатель московской Преображенской старообрядческой общины федосеевского согласия. Родился в подмосковной д. Усады близ ст. Михнево Павелецкой ж.д. Его отец, Иван Федорович, иконописец, позднее бухгалтер Преображенской общины, с семьей не жил, в соответствии с учением небрачников. Михаил Иванович воспитывался матерью Евдокией Антоновной, бабушкой Анной Максимовной Чувановой и ее сестрой Федосьей - ярой книжницей. Научился читать в пять лет. После окончания средней школы работал в Москве на чаеразвесочной фабрике, в 1910 г. поступил учеником наборщика в типографию Рябушинских близ Страстной площади, параллельно окончил Миусские вечерние курсы, был на фронте первой мировой войны. Вернувшись в 1918 г., проучился курс в Московской старообрядческой народной академии. Ок. 20 лет работал в московских типографиях - № 4, 35, 13. В типографии газеты "Гудок" прошел путь от наборщика до заведующего типографией. За время службы собрал уникальную коллекцию гранок и корректорских листов (в т.ч. не пропущенных цензурой изданий), рукописей и автографов, по сей день используемых историками литературы.

      Он состоял членом Русского общества децималистов, Общества изучения Московской области, Московского клуба экслибрисистов, Русского общества друзей книги, общества "Старая Москва", Государственной Академии художественных наук, Русского библиографического общества при МГУ, Общества изучения русской усадьбы и т.п. Одновременно собирал старопечатную книгу - эта часть его собрания отражена в каталоге "Коллекция старопечатных книг 16-17 вв. из собрания М.И.Чуванова" (М., 1981). В его библиотеке было немало рукописей и материалов по истории всех старообрядческих согласий.

      28 апр. 1933 г. был арестован по обвинению в незаконном хранении оружия, но 5 мая того же года освобожден "из-за недостаточности материалов, изобличающих в преступлении". Вторично был арестован 20 марта 1936 г. и 2 сент. 1936 г. приговорен к двум годам лишения сободы за проведение антисоветской агитации (по данным, предоставленным ФСБ).

      Реабилитирован в 1958 г.; выйдя на свободу во время Великой Отечественной войны, вернулся в свой дом на ст. Ухтомская Казанской ж.д. Этот дом был выстроен в 1923 г. в с. Михнево по проекту А.М.Васнецова, а в 1927 г. перевезен на новое место при помощи друзей Чуванова по "Гудку". В течение послевоенных десятилетий дом на Ухтомской посетило несколько сот исследователей (историков, филологов), с неизменным радушием встречаемых хозяином. О его известности можно судить по тому, что сюда легко доходили письма, адресованные просто "Люберцы, Чуванову".

      В 1967 г. после смерти долголетнего председателя Преображенской старообрядческой общины М.С.Сергеева Чуванов избран на его место. В должности председателя выступал за более тесные контакты с Преображенской общиной поморского согласия, участвовал в Виленском соборе ДПЦ, регулярно печатался в поморском календаре, за что среди своих имел славу "либерала".

      В последние годы жизни, когда Чуванов стал плохо видеть, ему помогал работать над статьями М.Л.Гринберг (ортодоксальный иудей, историк русского старообрядчества, в 1988 г. выехавший в Израиль); факт этого соавторства Чуванов неизменно отмечал на даримых им экземплярах календаря).

      Добрые отношения связывали Чуванова и с семьей известного протоиерея белокриницкой иерархии Е.А.Бобкова, жившей по соседству. Умер Чуванов, простудившись в больнице после удачной операции на глазах.

      Похоронен на Преображенском кладбище при большом стечении федосеевцев и их наставников из Москвы, Казани и Латвии. Проститься с Чувановым пришли и многие из тех, кому он помогал в научной деятельности.

      Собрание Чуванова находится в Российской государственной библиотеке, куда он его начал передавать еще при жизни. Там существует два его личных фонда: РО РГБ, ф. 775 (старопечатная и рукописная книга) и РО РГБ, ф. 784 (архив и материалы по истории староверия).

 

ЧУГУЕВСКИЙ МОНАСТЫРЬ - общежительство поморского согласия, основанное в г. Чугуеве в конце 1750 - нач. 1760 г. тремя пожилыми иноками - Даниилом, Герасимом и Германом. Создавшееся общежительство привлекло местных жителей - некоторые из них напрашивались в совместное проживание. В их числе была Марина (Серикова). Даниил постриг ее в схиму, положив начало женской обители, число насельниц которой в разные периоды доходило до 30-40 чел. В те же годы  пришла в монастырь мать Домника, которая, уйдя на время из монастыря, организовала обитель на р. Белой на Кавказе.

      В 1806 г. власти разгромили монастырь, разогнали его насельниц, а имущество погрузили на 15 подвод и увезли в местную никонианскую церковь, усадьбу же монастыря купил священник Жоданов.

      Вернувшаяся инокиня Домника вместе с оставшейся инокиней Варварой выкупили у вдовы Жоданова усадьбу монастыря, построили моленную, расширили кельи. После смерти матери Варвары обителью руководила мать Домника. На средства чугуевского купца Михаила Николаевича Черникова был построен большой дом с пристройками, а Даниил Фирсович Домрин подарил обители усадьбу в 30 десятин за селом Осиповка, где была основана Калмыцкая слобода. В 1870 г. умерла мать Домника, и ее сменила схимница Ираида. Инокиня Домника подготовила себе замену - мать Гликею, которая руководила обителью до 1940 г.

      В конце 19 в. часть усадьбы монастыря была отторгнута для строительства железной дороги. В 1921 г. в монастыре произведены обыск и изъятие ценностей, накопленных за многие годы. Вскоре после этого монастырь был закрыт, некоторые из монашествующих разъехались и вернулись к мирской жизни, но некоторые ушли в подполье и тайно продолжали соблюдать монастырский порядок. Подпольный монастырь арендовал дом у Екатерины Гридневой, позже Семен Маркович Бочаров купил для матушек дом по ул. Петровского, 68. В 1959 г. местные власти совершили акт вандализма - забрали 96 богослужебных книг и 10 лучших икон.

      В последнее время монастырь насельницами не пополнялся, доживали свой век последние две матушки - Федосья Сакунова и Марфа Бочарова (см. ниже). Всего в синодике монастыря записано 580 душ, тела которых лежат на уничтоженном старообрядческом кладбище.

      В настоящее время в стенах последнего пристанища инокинь молятся на оставшиеся иконы староверы из Чугуева и окрестных сел под руководством Анны Матвеевны Ситниковой. Обитель освящена в честь явления Тихвинской иконы Пресвятыя Богородицы.

      Чугуевским монастырем руководили (курсивом указаны даты жизни):  схимник Даниил (1760-1790),  схимник Лев (Николай Николаевич Черкашин 1875-1957), чернец Козма Васильевич Полатов (1849-1925), инок Никола (Николай Кузьмич Чурилов, 1896-1975), инок Терентий (Фирсов).

      Инокинями руководили: Марина (1790-1805), инокиня Варвара, схимница Домника (1805-1870), схимница Ираида (1871-1879), схимница Гликея (1879-1940), схимница Анна (Анна Афанасьевна Рыкова, 1884-1983, рук. с 1941), черница Марфа Марковна Бочарова, (1907-1994, рук. с 1983), черница Феодосия Парамоновна Сакунова (1914-1992), черница Клавдия Ефимовна Ботылева (1903-1989), черница Зоя Даниловна (1851-1929), черница Евпраксия, черница Аполлинария, черница Ирина Ивановна Тарасова (1880-1970), черница Ксения Ефимовна (1905-1980).

 

А
Б
В
Г
Д
Е
Ё
Ж
З
И
Й
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш
Щ
Э
Ю
Я

 

 

вопрос священнику

 

e-mail автору проекта

 

 

 

 

  Rambler's Top100 Rambler's Top100 be number one Каталог православных ресурсов 
"Русское Воскресение"